Император Александр увидел, что на померанцевом дереве один

уже остался плод, и хотел его сберечь и приказал поставить часового;

померанец давно сгнил, и дерево поставили в оранжерею, а часового

продолжали ставить у пустой беседки. Император проходил мимо и

спросил часового, зачем он стоит.

- У померанца, ваше величество.

- У какого померанца?

- Не могу знать, ваше величество.

По какому-то ведомству высшее начальство представляло

несколько раз одного из своих чиновников то к повышению чинов, то к

денежной награде, то к кресту, и каждый раз император Александр I

вымарывал его из списка. Чиновник не занимал особенно значительного

места, и ни по каким данным он не мог быть особенно известен

государю. Удивленный начальник не мог решить свое недоумение и

наконец осмелился спросить у государя о причине неблаговоления его к

этому чиновнику. "Он пьяница",- отвечал государь. "Помилуйте,

ваше величество, я вижу его ежедневно, а иногда и по несколько раз в

течение дня; смею удостоверить, что он совершенно трезвого и

добронравного поведения и очень усерден к службе; позвольте спросить,

что могло дать вам о нем такое неблагоприятное и, смею сказать,

несправедливое понятие".- "А вот что,- сказал государь.- Одним

летом, в прогулках своих я почти всякий день проходил мимо дома, в

котором у открытого окошка был в клетке попугай. Он беспрестанно

кричал: "Пришел Гаврюшкин - подайте водки".

Разумеется, государь кончил тем, что дал более веры начальнику,

чем попугаю, и что опала с несчастного чиновника была снята..

Известная герцогиня Бенигна Бирон была весьма обижена оспой и

вообще на взгляд не могла назваться красивою, почему, сообразно

женскому кокетству, старалась прикрывать свое безобразие белилами и

румянами. Однажды, показывая свой портрет Кульковскому, спросила

его:

- Есть ли сходство?

- И очень большое,- отвечал Кульковский,- ибо портрет походит

на вас более, нежели вы сами.

Такой ответ не понравился герцогине, и, по приказанию ее, дано

было ему 50 палок.

Однажды, на большом обеде, где находился и отец Сумарокова,

Александр Петрович громко спросил присутствующих:

- Что тяжелее, ум или глупость?

Ему отвечали:

- Конечно, глупость тяжелее.

- Вот, вероятно, оттого батюшку и возят цугом в шесть лошадей, а

меня парой.

Сумароков очень уважал Баркова как ученого и острого критика и

всегда требовал его мнения касательно своих сочинений. Барков пришел

однажды к Сумарокову.

- Сумароков великий человек! Сумароков первый русский

стихотворец! - сказал он ему.

Обрадованный Сумароков велел тотчас подать ему водки, а

Баркову только того и хотелось. Он напился пьян. Выходя, сказал он

ему:

- Александр Петрович, я тебе солгал: первый-то русский

стихотворец - я, второй - Ломоносов, а ты только что третий.

Сумароков чуть его не зарезал.

В каком-то губернском городе дворянство представлялось

императору Александру в одно из многочисленных путешествий его по

России. Не расслышав порядочно имени одного из представлявшихся

дворян, обратился он к нему.

- Позвольте спросить, ваша фамилия?

- Осталась в деревне, ваше величество,- отвечает он,- но, если

прикажете, сейчас пошлю за нею.

Денис Давыдов явился однажды в авангард к князю Багратиону и

сказал: "Главнокомандующий приказал доложить вашему сиятельству,

что неприятель у нас на носу, и просит вас немедленно отступить.

Багратион отвечал: "Неприятель у нас на носу? на чьем? если на вашем,

так он близко; а коли на моем, так мы успеем еще отобедать".