По вступлении на престол императора Павла состоялось

высочайшее повеление, чтобы президенты всех присутственных мест

непременно заседали там, где числятся по службе.

Нарышкин, уже несколько лет носивший звание

обершталмейстера, должен был явиться в придворную конюшенную

контору, которую до того времени не посетил ни разу.

- Где мое место? - спросил он чиновников.

- Здесь, ваше превосходительство,- отвечали они с низкими

поклонами, указывая на огромные готические кресла.

- Но к этим креслам нельзя подойти, они покрыты пылью,-

заметил Нарышкин.

- Уже несколько лет,- продолжали чиновники,- как никто в них не

сидел, кроме кота, который всегда тут покоится.

- Так мне нечего здесь делать,- сказал Нарышкин,- мое место

занято.

С этими словами он вышел и более уже не показывался в контору.

Случилось, что в одном обществе какой-то помещик, слывший

большим хозяином, рассказывал об огромном доходе, получаемом им от

пчеловодства, так что доход этот превышал оброк, платимый ему всеми

крестьянами, коих было с лишком сто в той деревне.

- Очень вам верю,- возразил Цицианов,- но смею вас уверить, что

такого пчеловодства, как у нас в Грузии, нет нигде в мире.

- Почему так, ваше сиятельство?

- А вот почему,- отвечал Цицианов,- да и быть не может иначе: у

нас цветы, заключающие в себе медовые соки, растут, как здесь крапива,

да к тому же пчелы у нас величиною почти с воробья; замечательно, что

когда они летают по воздуху, то не жужжат, а поют, как птицы.

- Какие же у вас ульи, ваше сиятельство? - спросил удивленный

пчеловод.

- Ульи? Да ульи,- отвечал Цицианов,- такие же, как везде.

- Как же могут столь огромные пчелы влетать в обыкновенные

ульи?

Тут Цицианов догадался, что, басенку свою пересоля, он

приготовил себе сам ловушку, из которой выпутаться ему трудно.

Однако же он нимало не задумался.

- Здесь об нашем крае,- продолжал Цицианов,- не имеют никакого

понятия‡ Вы думаете, что везде так, как в России? Нет, батюшка! У нас в

Грузии отговорок нет, ХОТЬ ТРЕСНИ, ДА ПОЛЕЗАЙ!

Между прочими выдумками он, Цицианов, рассказывал, что за

ним бежала бешеная собака и слегка укусила его в икру. На другой день

камердинер прибегает и говорит:

- Ваше сиятельство, извольте выйти в уборную и посмотрите, что

там творится.

- Вообразите, мои фраки сбесились и скачут.

Когда воздвигали Александровскую колонну, Цицианов сказал:

"Какую глупую статую поставили - ангела с крыльями; надобно

представить Александра в полной форме и держит Наполеошку за

волосы, а он только ножками дрыгает". Громкий смех последовал за

этой тирадой.

Есть лгуны, которых совестно называть лгунами: они своего рода

поэты, и часто в них более воображения, нежели в присяжных поэтах.

Возьмите, например, князя Цицианова. Во время проливного дождя

является он к приятелю.

- Ты в карете? - спрашивают его.

- Нет, я пришел пешком.

- Да как же ты вовсе не промок?

- О,- отвечает он,- я умею очень ловко пробираться между

каплями дождя.